Ата Пурли для “Хроники Туркменистана”
Предлагаем вашему вниманию очередную книгу, часть которой посвящена историческим событиям в Туркменистане.
Али и Нино книга о красивой любви мусульманского юноши Али и девушки христианки Нино, которые встретили друг друга в дореволюционном Баку. На долю влюбленных выпали суровые испытания: первая мировая война и революция. Роман был опубликован впервые в Вене в 1937 году на немецком языке и, несмотря на ориенталисткий колорит, уже тогда пользовался успехом у европейских читателей. Впрочем, настоящий успех романа пришелся на 70 е годы когда его опять начали переиздавать и переводить. В СССР анти-большевистский роман был запрещен до начала 90 х годов. Сегодня роман считается классикой азербайджанской литературы.
Имя автора романа точнее его псевдоним Курбан Саид. Но кто скрывался за этим псевдонимом? Ответ на этот вопрос до сих пор вызывает споры у исследователей. Американский журналист Том Риис считает, что автором романа Али и Нино является Лев Нусимбаум бакинец, эмигрировавший на запад. Именно судьбе этого легендарного человека посвящена книга Тома Рииса Ориенталист, опубликованная в 2005 году. Лев Нусимбаум родился в семье бакинского нефтяного магната в 1905 году. Баку начала 20 века это дворцы и лачуги, это восток и запад, это люди разных национальностей и верований, это нефтяные миллионы и революционеры, среди которых был и Иосиф Сталин, собирающий дань на нужды революции у местных богачей. Этот мир рухнул для Льва с началом революции, противником которой он оставался до конца своих дней. Вместе с отцом Лев эмигрирует из страны и, пробиваясь через линии разных фронтов гражданской войны, в конце концов оказывается на Западе где его ждут новые испытания и литературная слава. Здесь Лев напишет автобиографическую книгу Нефть и кровь на Востоке, где расскажет о том, как стал очевидцем последних дней жизни 26 бакинских комиссаров, казненных в Туркестане. Вот что пишет об этом Том Риис в своей книге.
В конце лета 1918 года, когда над Нусимбаумами нависла угроза красного террора, Льву с отцом пришлось срочно бежать из Баку. Они отправились через Каспий в Туркестан, где еще не установилась Советская власть. Кроме отрядов белых и красных, в Туркестане находились военные формирования Великобритании, Германии и Османской Империи у всех были свои интересы. Немцам был нужен хлопок для производства артиллерийских снарядов, турки строили империю от Босфора до Бухары, а для англичан было важно защитить свои колонии в Индии от немцев и турок.
Нусимбаумы прибыли в порт Красноводска (ныне Туркменбаши). Красноводск, пишет Риис, эти ворота в некогда великую, расположенную в пустыне империю Тамерлана, где минареты, по преданию, возводились из человеческих скелетов, получил свое название от речки Кызыл-Су (красная вода), вода в которой была до того грязной, что одни лишь погонщики верблюдов отваживались в ней купаться. (…) Улицы его были абсолютно лишены растительности и, соответственно, тени, так что всякий, кто решился бы пройти по ним босиком, получил бы серьезные ожоги.
Город и окружавшая его пустыня в тот момент назывались Красноводской социалистической республикой, которая, впрочем, не имела отношения к большевикам. Нусимбаумы поселились в здании городского кинотеатра, который, как писал позже Лев в своих воспоминаниях вероятно был единственным заведением подобного рода между Каспийским морем и могилой Тимура. В Красноводске Лев познакомился с грузинским князем Аланией, занимавшим пост начальника полиции Красноводска. Лев вспоминал позже, что находился рядом с князем на берегу Каспия в тот момент, когда в порт прибыл пароход из Баку. Вначале все думали, что на борту его только беженцы. Однако, когда с корабля стали выводить людей, переодетых матросами, якобы ранеными в сражениях с большевиками, князь, повернувшись ко Льву, восторженно ухмыльнулся: А вы знаете, кто к нам пожаловал на этом пароходе? Коммунистическое правительство Азербайджана!. Это были 26 бакинских комиссаров….
Комиссары бежали из Баку, окруженного частями германской и турецкой армий, а также азербайджанскими националистами. Уже находясь на корабле, они потребовали от команды плыть на север в Астрахань. Но из-за революционных событий в России команда отказалась от этого маршрута. Персия была оккупирована британскими войсками. Оставался путь на восток в Туркестан. Вся марксистская диалектика была использована для того, чтобы убедить команду, раз уж она отказалась плыть в Россию, двигаться в сторону Красноводска, писал позже Лев в своей книге Нефть и кровь на Востоке.
Комиссаров арестовали тут же в порту, и Лев дошел за арестованными до временной тюрьмы во дворе здания суда (обычная тюрьма была переполнена). Он писал в своих воспоминаниях о том, что лично видел, как комиссаров, уже приговоренных к казни ночью выводили из тюрьмы. Большинство из них были бледны, однако сохраняли спокойствие, писал он. Они достаточно времени провели у кормила власти, чтобы сознавать, что именно означает на Востоке вывод из тюрьмы в столь ранний час. Лишь один из заключенных он был моим родственником не хотел идти сам, и солдатам пришлось тащить его, будто быка к мяснику. Каждые три шага он останавливался, произнося монотонным голосом, без выражения, отрешенно, тупо одно и то же: Не пойду… не пойду… не пойду. Мне и сегодня чудится, как он еле слышно выговаривает эти слова, какая в них звучит мука, звук его голоса, уже не человеческого, а звериного…. О том, что произошло далее Лев узнал позднее: комиссаров расстреляли, предварительно заставив вырыть для себя могилы в песке.
Рассказ Льва Нусимбаума о казни комиссаров привлек внимание Троцкого, который был одержим идеей поиска виновных в их смерти. По официальной советской версии виновным в казни считался английский тайный агент Реджинальд Тиг Джонс, хотя имелись доказательства того, что в ночь казни он был в двухстах милях от Красноводска. Несмотря на это, Реджинальд Тиг Джонс почти всю свою жизнь прожил под вымышленным именем Рональд Синклер, так как советские агенты за рубежом получили приказ об его устранении. Только в 1988 году, после его смерти, лондонская Таймс рассказала об истории этого человека, более 70 лет вынужденного прятаться под чужим именем, опасаясь расправы за гибель бакинских комиссаров.
Дневники Тиг-Джонса, опубликованные после его смерти в 1991 году, подтверждают многое из того, о чем пишет Лев. Кстати, сам Тиг-Джонс возлагал вину за казнь на соперничавших с ним эсеров, которые, по его словам, в то время получали материальную помощь от британской армии.
В октябре 1918 года Лев и его отец, избегая большевиков и прочих радикалов выехали из Красноводска через пустыню на восток в Бухару. Они не хотели иметь дело с железнодорожной ЧК и потому отправились в путь с караваном верблюдов. Но это уже другая часть книги Тома Рииса Ориенталист, которую мы рекомендуем к чтению.