Приход 2019 года уже вошел в историю. Как о прошлом, мы вспоминаем теперь семейные застолья, загаданные под бой курантов желания, сказанные тосты за здравие и счастье, за исполнение мечты в новом году. Праздник позади, настали будни. Какие они, первые дни начавшегося 2019 года для жителей Дашогузского велаята? За ответом на этот вопрос корреспондент АНТ Селим Хакнепесов в январе снова приехал в северный регион Туркменистана. Предлагаем вашему вниманию его репортаж. …На сей раз Дашогуз встречал хмуро. Сначала подумалось, что это из-за зимней погоды. Однако уже на второй день пребывания здесь стало понятно, что причина серости и хмурости вовсе не в погоде. С того момента, как в аэропорту угрюмые люди в спецодежде вручную подкатили трап к нашему самолету и до прощальных объятий с семьей, не довелось увидеть ни одного человека со светящимися от радости глазами, приветливыми лицами или улыбкой. Знакомые и незнакомые люди, встреченные мною на улицах города, в микрорайонах, на базарах Ныгмат и Бай базар, в других местах, — все были как будто на одно лицо. И это было лицо дашогузца, находящегося в плену тяжелых дум, под гнетом своих забот. В прошлый приезд, помнится, местные жители не казались мне столь угрюмыми и заведенными, словно пружина. Но сейчас почти каждый, с кем довелось пообщаться, был словно оголенный нерв, человек этот заводился с пол-оборота, от какого-то слова, вопроса. Собеседник начинал нервничать, возмущаться, произносить непечатные слова в адрес тех, кто усложняет и без того непростую жизнь простых людей. Имя виновника всех бед, как правило, вслух не произносится. Но все, похоже, подразумевают одно и то же лицо. Таксист-частник на своем старом Опеле 1991 года выпуска, согласившийся после долгих торгов доставить меня за 15 манатов из аэропорта в жилой район Дашогуза Шагал гачды [Шакал убежал — прим. АНТ], буквально взорвался, едва в нашем спокойном разговоре в пути прозвучало слово счетчик. — Э-э-й, брат-джан, сам-то он по телевизору каждый день показывают получает кайф от жизни, а народ скоро пустит по миру с протянутой рукой. Вот ты сказал про счетчики и задел мое больное место. И не только мое. Люди из горгаза, энергосбыта, водоканала зае… [нецензурное слово] всех с этими счетчиками! Каждый день совершают обходы по квартирам и домам. Им уже никто и двери-то не открывает. В Чумном [район из частных домовладений на востоке города прим. АНТ], слышал, кто-то собаку даже спустил, чтобы непрошенные визитеры не вошли внутрь, а кого-то, говорят, даже побили. И что думаешь? Теперь горгазовцы и другие ходят по квартирам в сопровождении полиции! А ментам-то что, им лишь бы был человек и повод для протокола и наложения штрафа. Короче, брат-джан, теперь выбиванием денег у людей на установку счетчиков занимаются полицейские. А что ты хочешь, живем-то в полицейском государстве, — в очередной раз выругался таксист. В прошлый свой приезд я не помню такого, чтобы таксисты-частники откровенничали с незнакомым пассажиром подобным образом. Видно, люди уже не могут сдерживать негативные эмоции. За эти дни выявил такую закономерность: больше всего ругани вперемешку со словами возмущения слышится из уст тех, кому в буквальном смысле не на что купить эти треклятые счетчики. Один из них, 33-летний безработный по имени Бахадыр, сосед моих родственников в Шагал гачды. Бахадыр по специальности строитель-каменщик, но у него руки золотые, поэтому он может и классно штукатурить, и красить, и плитку класть, выполнять сантехнические работы. Строительно-монтажное управление треста (СМУ) Дашогузнефтегазстрой, где он до недавнего времени работал и получал неплохую, по меркам Дашогуза, зарплату, закрыли. Вернее, сам трест ликвидировали, а из четырех его управлений, в среднем по 300 человек в каждом, сделали одно, оставив на работе всего 100 рабочих. Больше 1000 человек, в том числе и Бахадыр, остались без работы и без зарплаты. — Было бы сейчас лето, нашел бы я и шабашку, и деньги. Но сейчас не сезон, никто не строится, не делает ремонт. Жена тоже безработная. Пытается торты печь на продажу, но ее доход мизерный, едва покрывает расходы. А тут чуть ли не каждый день полицейский является, как к себе домой, проходит в квартиру, проверяет наличие счетчиков. Он, чувствую, пропишется у нас, пока мы не купим и не установим эти самые счетчики. А на что их купить-то?! Мать-пенсионерка дает немного денег на продукты, а на покупку даже одного газового счетчика денег нет, — говорит Бахадыр. По его подсчетам, на выполнение требований участкового нужно около 750 манатов это примерно 40 долларов. Один только газовый счетчик вместе с оплатой стоимости его установки обойдется в 260-300 манатов. — Где мне их взять?! Пойти воровать, что ли?! Я это не умею и не хочу! В банке ссуду брать? Не дадут, потому что никто в семье не работает. Голова уже кругом идет. Наверное, все же, как и все, поеду в Турцию на заработки. Вот только заграничный паспорт надо получить. В этой стране я не могу найти применение своим рукам, — говорит Бахадыр и так же, как тот таксист, не стесняясь присутствия сыновей-школьников, костерит последними словами кого-то, не называя его ни по имени, ни по должности. Бахадыр понимает, что Турция его спасет, а его семью нет. Счетчики должны быть куплены и установлены, хоть умри. Иначе горгазовцы и энергетики грозятся оставить семью без света, газа и воды. Говорят, что в городе и в некоторых районах области уже были случаи отключения домов и квартир, владельцы которых не могут или не желают купить приборы и платить по счетам. Разговор о счетчиках выводит из себя даже тех, у кого есть средства и возможности пойти на расходы, к которым население в Туркменистане не привыкло. Одна из родственниц из далекого села рассказала, какую ведет борьбу с энергосбытом. — У меня с ними настоящая война. А с чего все началось? Я была такая довольная, что у меня уже есть все три вида счетчиков, но перед новым годом приходит женщина из энергосбыта и говорит: ваш счетчик старой модели, вам надо покупать новый, электронный. Хоть и старый, говорю ей, а ведь диск-то крутится, киловатты наматываются, учет ведется. Нет, говорит, ваш счетчик электромеханический, индукционный, а надо устанавливать электронный. Тут, конечно, меня понесло! Нашли, тоже мне, миллионершу. Я, что, печатаю деньги или совковой лопатой их гребу?! Но и тетка с энергосбыта, покидая нашу квартиру, без ответа не осталась, пригрозила: использовать старые счетчики нельзя, если не поменяете пеняйте на себя, отрежем провода. Пусть только попробуют отрезать меня от электричества зимой, я буду судиться с ними! … В Дашогузе так. Вся родня по очереди приглашает гостя. Не исключение и тетушка. Приходи завтра на ужин, дограмой [крошеная лепешка, залитая густым мясным бульоном с сырым луком прим. АНТ] угощу. Что и говорить, давно не ел дограму, а уж дашогузскую тем более. На званый ужин вместе со мной пошел и двоюродный брат Атаназар. Он сказал: туда пойдем пешком, а обратно на такси. Почему так? Обратно опасно, ответил он. Думал, что это из-за сложной криминогенной обстановки в городе. Оказалось, что нет. Для припозднивших граждан опасность представляют не криминальные элементы, а патрулирующие город полицейские. Придерутся к чему-нибудь, не отпустят пока не дашь им на лапу. Нам это надо?, — сказал Атаназар. Зимой быстро темнеет. К дому тети мы пришли, когда уже стемнело. Уличное освещение что есть, что его нет. Не было света и в окнах многих квартир в пятиэтажках и девятиэтажных домах. Наверное, экономят в связи с введением с января платы за электричество, подумал я. Атаназар словно читал мои мысли. — Нет, не только из-за платы, — сказал он. Квартиры пустуют. Их хозяева уехали в Турцию на заработки. Вот, для примера, дом тети — тут 80 квартир. И почти в каждой семье кто-то да уехал в Турцию, даже семьями многие уезжают из страны, представляешь? Мы прошли мимо базара Ныгмат как раз через то место, где раньше, зимой и летом, в жару и холод, сидели торговцы и предлагали всевозможные лекарственные препараты, бинты, шприцы, мази… Но сегодня их не было. Куда они делись? Неужели теперь все продается только в аптеках? Атаназар иронично усмехнулся: да тебе, в аптеках. По словам родственника, лекарственное обеспечение и медицинское обслуживание это еще одна больная тема у дашогузцев. В госаптеках, которые еще недавно были полны медикаментами, сегодня стоят полупустые, что и можно купить в свободном доступе, так это травы местного производства и настойки из них. В коммерческих аптеках Алтын гуш и Бир эл за последнее время все подорожало в 5 раз. Пользующиеся спросом препараты здесь хоть и имеются, но в ограниченном количестве, и за ними скапливаются очереди. Физраствор для внутривенных вливаний стоит 20 манатов, достается не всем. Кому не хватает заказывают в столицу, привозят оттуда. А вот как буквально на глазах растут цены на некоторые лекарства: тримол еще недавно стоил 1 манат, сейчас стал 8, на днях за кардиоаспирин просили 4 маната за упаковку, сегодня уже 20 манатов. Антибиотик широкого спектра действия sigma стоил 17,5 манатов, стал 25. Капли тауфон стали 20 манатов. Страховка у людей хоть и есть, но воспользоваться ею сложно. Например, дашогузцы не обслуживаются по страховке в других велаятах страны, хотя действие оной распространяется по всему Туркменистану, независимо от того, где ты получаешь лечение. Но попробуй потребовать у медиков на тебя посмотрят как на ненормального, который много чего хочет, да мало получит. В аптеке Дашогузского диагностического центра (на первом фото) столпотворение. Такое ощущение, будто в фармацевтической сфере произошел передел собственности, и кто-то очень влиятельный монополизировал всю торговлю медикаментами, заставив население встать в очередь только за его лекарствами. Впрочем, люди догадываются, чьих это рук дело. — Видимо, кто-то из родни президента заведует лекарственным бизнесом в стране, иначе таможенники в ашхабадском аэропорту не станут так тщательно рыться в багаже прибывших пассажиров в поисках медикаментов, — тихо говорит женщина-узбечка по имени Реймеджан, в частной аптеке которой я в свой прошлый приезд покупал капли от заложенности носа. Сегодня аптека Реймеджан закрыта, она не может получить лицензию и к тому же устала от многочисленных контролеров и других лиц, наделенных правом закрывать, штрафовать, снимать с продажи, запрещать, опечатывать… За неделю мне удалось побывать в разных местах, послушать многих людей. В отделении областного многопрофильного госпиталя, куда я пришел навестить заболевшего родственника, все пациенты лечатся своими лекарствами. Что врач назначит, то родственники и должны купить и принести в стационар. Часто на руки выдается целый список из наименований препаратов, стоимость которых превышает среднюю месячную зарплату, скажем, воспитательницы детского сада. Поэтому никто не хочет ложиться в стационар, все предпочитают принимать назначения дома и выполнять предписание врача, пользуясь услугами знакомой медсестры или кого-то из родни. Много людей с угрюмыми и злыми лицами пришлось видеть в этот раз у неработающих или пустых банкоматов, около местного офиса Western Union. Были среди них и знакомые лица. Одноклассник Азат, увидев меня возле банка, сперва вроде бы обрадовался встрече, но стоило мне поинтересоваться, что он тут делает, нахмурился. — Да вот пятый день пытаюсь отправить деньги сыну в Россию. За это время только и смог что талон получить. Смотри, согласно дате на талоне, я смогу лишь через 45 дней прийти и наконец-то отправить деньги. Только у нас в Туркменистане так могут мучить людей, нигде в мире подобного безобразия нет. По словам Азата, 5 дней у него ушли только на стояние в очереди и получение талона. До этого он несколько дней собирал разного рода справки, подтверждающие, что он и есть Азат и является отцом сына-студента. В свою очередь, сын тоже прислал справку, что учится в таком-то вузе. Затем потребовалось доказать, что и Азат, и его сын прописаны по одному и тому же адресу, а сам Азат работает там-то, и размер его заработка такой-то… Уезжая из Дашогуза, поймал себя на том, что после недельного визита сюда и сам стал угрюмым, как все местные жители. Под конец еще увидел баннер, на котором крупными буквами было выведено: Государство для человека!. Меня передернуло… Селим Хакнепесов Специально для АНТ